Феликс Счастливый. Остров Мечты (интервью с друзьями и последователями Феликса Буха)

«Я родился 3 мая 1948 года в семье известного живописца Арона Фроимовича Буха. Мастерской у отца не было. Он работал дома. Часто брал меня с собой на этюды, на выставки в музеи. Так что с детства я был погружен в художественную жизнь». (Феликс Бух. Автобиография)

28 ноября 2024 года Феликса Ароновича не стало. Это интервью в мастерских его друзей и последователей – история о друге, мастере и учителе. Человеке, который умел быть счастливым.

М.Ш. (Марьяна Штелинг, искусствовед) Юрий Анатольевич, Феликс в детстве много времени проводил на улице с мальчишками, потом с 12 до 15 лет жил в интернате, потом рисовальные классы при Суриковском институте и уход в монументальную мозаику, а у Вас режиссёрские курсы – совсем разные области. Как Вы познакомились?

Ю.П. (Юрий Анатольевич Петкевич, писатель, художник и друг Феликса Буха). Кажется, что первый раз я увидел Феликса на выставке. В «Галерее на Чистых прудах» часто проводились выставки очень хороших художников. И даже вначале я познакомился не с Феликсом, а с его ученицей и другом Анной Замулой. Встречались на выставках группы «Кухня», «АртЭрия», там было по-домашнему хорошо, еще выставки проводились под церковью Миколы на Трех горах (Храм Святителя Николая Мирликийского. На Трех Горах), там тогда был священник, который к художникам относился нормально, проводились выставки, концерты. И вот однажды мы шли после выставки, и я сказал Феликсу - давай сделаем выставку набросков, в набросках часто большая сила заложена.

М.Ш. Момент рождения идеи?

Ю.П. Да, но вышло не совсем как задумывалось. Наброски не всем понятны, не так зрелищны. Получилась выставка скорее маленьких работ. Так и подружились. Потом, когда я приезжал в Москву, собирались у него в мастерской. Я показывал ему свои работы, он мне свои. У Феликса к тому времени уже немного оставалось старших друзей, многие поумирали, а для него видимо важен отклик, как отзываются его работы. И мне всегда интересно его мнение было о моих работах.

М.Ш. Отец Феликса был известным художником…

Ю.П. Мне рассказывала директор тульского музея, как работал его отец - Арон Бух. Он обещал подарить для музея одну работу, и она приехала к нему с коллегой. Они пришли: сидит мужик, перед ним стоит таз, а в тазу краски. Причем Феликс говорил, что отец не раскручивал тюбики с краской, а выдавливал их с обратной стороны. И он берет краски рукой, а перед ним холст и - шлеп их. Правда она рассказывала, что он мастихином тоже не забывал пару раз мазнуть потом опять - шлеп… Удивительный был, видимо, человек.

М.Ш. Поражает, насколько у отца и сына разный колорит и разная манера письма.

Ю.П.И это одно из достоинств Феликса. Часто бывает, что сын идет по стопам отца, особенно если отец такой известный, а Феликс как-то мудро поступил. Он стал совершенно другим и его главный выбор — это мозаика. И даже, если брать его работы маслом, то он скорее учился у Али Лукашевкер. Вот посмотрите живопись его почти монохромная и в этом его мудрость. Он стал собой, став другим.

М.Ш. Арон Фроимович учил сына рисовать?

Ю.П. Нет. Скорее даже ревностно относился. Примирился, когда Феликс окончательно выбрал мозаику. Был такой случай: на выставку молодых художников было трудно попасть. В суете Арона Фроимовича не узнали и не пускали, пока кто-то не сказал: «Пустите! Это же отец Феликса Буха!»

М.Ш. Феликс написал однажды, что он много времени проводил в Пушкинском музее на Волхонке, много читал, но не рисовал в детстве и не собирался становиться художником.

Ю.П. Да, он говорил про себя: «я плохо рисовал и плохо рисую». Но про Сезанна тоже говорили, что он плохо рисует. Не это главное, возможно это даже дает больше свободы. В том и искусство, что можно сделать как-то неправильно и это будет прекрасно …

Однажды меня спрашивали мнение о работе очень известного художника, дорогого, который подарил работу музею, и вот что? - нужно сказать мнение. Ну, я и говорю: «Хорошая работа, очень хорошая, но это не баба Люба Майкова (Любовь Михайловна Майкова - художник примитивист, 1899-1998г.г.) И этой фразой можно убивать многих художников. Вот взять ее (Майковой) лучшие работы - в них смелость какая! Искренность! Откуда? Природа и простота…

М.Ш. А в чем на Ваш взгляд было вдохновение Феликса Ароновича?

Анна (Анна Замула, художник, мозаичист, друг и последователь Феликса Буха): Идеи Феликсу приходили, как озарения. Он начинал быстро-быстро делать набросок, зарисовывать пока мысль не ушла. Главное было поймать и зафиксировать мысль – и неважно на чем - клочок бумаги, салфетка… Потом эти салфетки приходилось спасать из мусорных корзин. Он набирал полные карманы камней или деревяшек чтобы потом из них начать складывать работу. Природа – вот его вдохновение, путешествия…

Ю.П. У Феликса городские пейзажи редкость, а если есть, то часто город, возвышается на холме или сам как гора. В современном городе он мог увидеть город древний…

В последние годы еще появилась у Феликса тема поющего хора. И в живописи, и в мозаике эта тема есть. Вот, кстати, расскажу, чему меня Феликс научил. Оказывается, в мозаике есть такое понятие «посторонний камень». Вот представьте себе фон одного цвета, допустим вот церковные мозаики, у них фон чаще всего одного цвета и в него вставляется камень   неожиданного, другого цвета. Он все связывает, зажигает работу. Как в фильме «Последний наряд» (американский фильм 1973 г., прим М.Ш.) - герои сидят, их лица освещают лампы. И вдруг лампы начинают качаться, и мы видит те же самые лица совсем иначе, проявляются скрытые чувства.

У Феликса есть несколько мозаик - портреты животных – и в них тоже есть проявление скрытого. Феликс очень любил животных. Животные у него как люди, но другие.

М.Ш. Анна, а как Вы пришли к мозаике? Вы ведь вначале были прежде всего живописцем.

Анна. Да, это пришло совершенно неожиданно и захватило меня вначале именно процессом. Тактильными ощущениями. Я даже сейчас помню, как впервые трогала камни, рубила их, как погружала руки в раствор. Это было так сильно, что года два я не рисовала, не писала. И когда вернулась, то уже как будто другой.

М.Ш. Феликс довлел над Вами своим авторитетом учителя?

Анна. Надо мной особо не по-довлеешь. И учиться я пришла к нему, когда мне уже было 45 лет, совсем ученицей чувствовать себя мне не хотелось. Я, конечно, ставила задачу не быть похожей на Феликса, но это оказалось довольно сложно. И из-за особенностей техники мозаики и потому что, работая в одной мастерской, используешь те же камни. Меня Феликс научил прежде всего технологии. У Феликса главной темой тогда были животные и всякая флора-фауна. Даже люди пошли уже потом. И никаких натюрмортов Феликс не делал. Я выбрала свою тему и упрямо хотела сразу отличаться. Хотя у нас есть и совместные работы — это было очень ценным опытом для меня.

М.Ш. Что Феликс говорил о ваших работах, как о работах своей ученицы?

Анна. Ему они нравились, и он ими гордился. Хотя и критиковать мог–например, этот натюрморт с лампой (натюрморт висит в мастерской Анны, прим. М.Ш.) Феликс, когда его первый раз увидел, воскликнул: «Ооо! Налепила!» Из уст Феликса это была страшная критика, хуже была только «ювелирка». Но я не отступила, продолжила делать так, как чувствовала правильным. Увидев натюрморт готовым, сказал: «Хм, всё-таки вытянула!» Эта похвала дорогого стоила.

Феликс, был прекрасным учителем…конечно, как мастеру ему хотелось иметь много учеников. Но как-то не складывалось…

М.Ш. Кажется, это естественное желание художника, достигшего определенного уровня мастерства, - передать свое знание.

Анна. Для Феликса это было важно. Феликс - человек невероятно публичный, артистичный, он устраивал всегда театр, где бы ни появлялся.

М.Ш. А эта птица в клетке – рисунок Феликса? Или этот Носорог?

«На добрую память о нашей дружбе, с любовью и уважением. Дорогой, любимой Анечке - талантливому последователю» (на обороте, прим. М.Ш.) Анна, какие чудесные слова учителя своему ученику!

Анна. Эти рисунки Феликс в деревне Ферапонтово рисовал.

М.Ш. Мне уже рассказывали о деревне Ферапонтово, как о поселении художников.

Анна. Да, можно сказать это наш русский Барбизон (фр. École de Barbizon) — объединение, группа французских живописцев-пейзажистов, работавших в середине XIX века в селении Барбизон в лесу Фонтенбло). Феликса и там все очень любили. Он очень быстро влился, да и как иначе? Невероятно обаятельный, он устраивал вокруг себя всегда театр, всегда праздник. И в каждом доме там есть его работы – деревянная или каменная скульптурка.

М.Ш. Деревянная скульптура появилась именно после поездок в Вологодскую область и знакомства с северной резьбой?

Анна. Нет, нет. Он делал их и раньше. У себя на даче для своих внуков. Делал деревянные игрушки и для друзей. Он все время что-то делал, все шло в дело - и камушки, и деревяшки. А в Ферапонтово он так разгулялся, что стал делать большие фигуры Адама и Евы, Пегаса - под стать просторам вологодским. Они выставлялись и у нас на домашнем вернисаже в Ферапонтово, и в Кириллове. Теперь, конечно, нужно сделать для них специальный ангар.

М.Ш. Но, все-таки, основное направление для Феликса была римская мелкомодульная мозаика?

Анна. Да, так принято считать, что он был основателем этой техники. Но, ключевое здесь это «мелкомодульная камерная мозаика». Из прямоугольного модуля это все римская, а у Феликса именно камерная, он стал делать небольшие вещи, сохраняя их монументальный дух и выдерживающие увеличение …

М.Ш. Кира Сергеевна (Кира Сергеевна Солнцева, друг Феликса, одна из основателей и энтузиастов собирания Коллекции искусства СДМ-Банка), как Вы познакомились с Феликсом Ароновичем?

Кира Сергеевна. Интересно вот что - я не помню точно, как я познакомилась с Феликсом. Кажется, мы готовили выставку его отца в залах СДМ-Банка. Феликс подошел ко мне улыбаясь. И сразу стало ясно - наш человек. Друг. У Феликса удивительная улыбка и руки. Руки мастерового. Казалось, это руки скульптора, ворочающего глыбы…

М.Ш. На выставке, посвященной его памяти из Вашей личной коллекции была представлена мозаика «Адам и Ева». Терракотовый теплый фон, лица живые и счастливые. Они радостно бегут на встречу друг другу, к дереву, яблоки с которого есть не велено…Мир до потопа. Найденный рай… 

Кира Сергеевна. Да, это мои любимые, ценные мне, жильцы моего дома. Пока они были на выставке – я будто осиротела в своей квартире, ждала, когда вернутся обратно. В мозаике Феликс – высочайшего уровня мастер, у него – философские мозаики, его люди и животные - одинаково важные личности в Вечности.

Ю.П. Феликса всегда интересовали люди. Однажды он мне предложил снять фильм. Феликс знал, конечно, что я закончил режиссёрские курсы. Я согласился. Была идея писать портреты-отражения и снимать этот процесс.

М.Ш. Писать лица?

Ю.П. Нет, не лицо, а Лик. Увидеть друг в друге божественное. Не судить, не оценивать, а увидеть божественное. И так получилось, что наш общий друг - Нина Кибрик, договорилась со священником храма (Феодора Студита у Никитских ворот – прим М.Ш.). Был январь и все задумывалось в рамках Рождественских чтений. Нас пустили в храм на ночь, с зеркалами, мольбертами. Феликс сделал там две работы, и они были лучшие из всех наших. Он очень серьезно к этому отнесся. Хотя писали недолго, все очень устали. Потом говорили, о разном. И этот фильм с нашей работой, разговорами получился очень глубоким. В какой-то момент, пока мы были в церкви возникло странное ощущение, странное чувство - словами не выразишь… А когда Феликса Ароновича не стало, его отпевали в той же церкви… Круг замкнулся.

М.Ш. В одном из интервью Феликса Ароновича спросили - было ли у него заветное желание и удалось ли его достичь. Он ответил: «Желание было - построить остров Мечты». А получилось ли? – «Да, в моей мастерской».